О сложностях изучения человеческого поведения и генетике
Довольно часто люди задаются вопросом: насколько разные особенности поведения человека обусловлены воспитанием или наследственностью. Есть сторонники, которые считают, что у нас всё в основном из-за наследственности, другие, – что в основном из-за воспитания.
Проблема в том, что никто толком этого не знает. В действительности изучать это крайне проблематично. С самого начала ставить такой вопрос не очень верно, потому что для начала нужно это узнать.
А как это узнать? Мы же не можем провести эксперимент над человеком. Чаще всего это бывают наблюдения какие-то случайные, когда у нас обстоятельства сложились так, что получился естественный эксперимент. И смотрим, как там: связано или не связано.
Или надо ставить прямо-таки эксперимент, но эксперимент ставить никто не хочет. Самый идеальный эксперимент, когда мы берём пары близнецов, выращиваем их в одинаковых условиях и выращиваем их в разных условиях и смотрим что получится.
Естественных экспериментов такого рода довольно много, когда по воле судьбы близнецы оказываются в разных местах, растут в разной среде, а потом мы можем сравнить, насколько одинаковые они или не одинаковые. Насколько условия повлияли на их болезни, характер, предрасположенность к какой-то деятельности, профессии или ещё на что-нибудь. Но если мы ждём, когда это получится само собой, – у нас не будет большой выборки. У нас не будет никакой статистики. А поставить эксперимент – это как бы не очень хорошо. Это не очень по-человечески.
Тем не менее такой прецедент был, когда некий врач-акушер как раз с этой целью (он считал, что всё обусловлено сугубо воспитанием) разделял пары родившихся близнецов. Матери говорил, что один умер и отдавал его на воспитание в совершенно другую семью. Причем он специально подбирал семьи таким образом, чтобы они были сильно разные. Считал, что воспитание возобладает. Что они там будут разные.
Он довольно долго, лет 20 этим занимался. В итоге его на этом повязали и посадили в тюрьму, а близнецы остались. И вдруг неожиданно выяснилось, что по некоторым параметрам они-таки реально очень сильно похожи. Не только по внешности, а по характеру, по усидчивости, по успеваемости в школе, по тому, какие профессии они выбрали в жизни. И так далее и тому подобное. А ведь жили в самых разных условиях. Но это, наверное, единственный такой прецедент, созданный как бы с научной целью, но человеком низких моральных качеств, за что он сидит наверное до сих пор или умер уже.
Выяснилось, что действительно наследственность влияет. Вопрос только – как понять, как она влияет? У нас есть полный геном с одной стороны. 3 миллиарда нуклеотидов. Запись, буквочки. Можно распечатать, маме положить. С другой стороны непонятно вот что: я, например, стал антропологом, – записано ли это у меня в генах? Нет ли гена выбора антропологии, как вида деятельности или выбора “механизатор сельского труда”. Ген, чтобы был тракторист.
![nucle](https://www.drobyshevskiy.com/wp-content/uploads/2020/12/nucle.jpg)
Источник: http://900igr.net/prezentatsii/khimija/Stroenie-DNK-i-RNK/006-Nukleotid.html
Не бывает такого. Не понять как гены, которые кодируют синтез белков или количество этих белков превращаются в то, что я хочу рисовать или петь, или смотреть телевизор, или еще что-нибудь делать. Никому совершенно неизвестно.
Иногда пытаются, конечно, что-то такое сопоставить с животными. Допустим, есть у нас группа павианов. Они так-то себя ведут. У них иерархия и все такое. А вот – человеческий коллектив и в нем примерно тоже самое. А вот: армия, тюрьма, футбольные фанаты, научные сотрудники, школьники в школе, еще кто-нибудь. И насколько они похожи? Это тоже разные виды. У нас не те же самые гены, что у павианов.
Мы можем, конечно, поставить эксперимент на макаках. С ними не так страшно все делать. И посмотреть: есть взаимосвязи генетики какой-то деятельности или усидчивости опять же или нет. Но насколько это соотносится с человеком, – совсем не очевидно.
Потому что мы не макаки, и мы не павианы. И сопоставить это напрямую практически невозможно. Сам вопрос разделения врожденного и приобретенного не вполне корректен. Потому что для того, чтобы реализовалось что-то приобретённое нужно, чтобы была возможность реализации этого, заложенная в том числе в генах.
То есть, чтобы я мог научиться хорошо рисовать, у меня должны быть нормальные глаза для начала. Так, чтобы я вообще видеть мог. И чтобы у меня была хоть какая-то конечность, чтобы держать кисточку или карандаш. Это обязательное условие. Это должно быть прописано в генах: что у меня есть глаза и руки или ноги, чтоб кисточку держать и хватательный притон с пальцами желательно. А если этого нет, то я и рисовать не смогу.
Вместе с тем должно быть соответствующее окружение. Если, например, у нас такое общество, где запрещены песни, – представим такое. Я не знаю, чтобы такие в реальности были. Допустим такое будет. Какая-нибудь религиозная секта, где запрещено петь, потому что нельзя. Тогда даже человек, родившийся с врождёнными гениальными способностями к пению (допустим есть такой ген), петь не будет. Если он попробует, то ему по голове настучат, а скорей всего – он даже и не попробует, потому что у него не будет примеров перед глазами. Он никогда не увидит и не услышит поющего человека. Он этому не научится. Наших потенциальных способностей в теории на самом деле больше, чем мы реализуем. Любого папуаса с гор Новой Гвинеи можно научить писать.
Но это не значит, что у него есть какой-то ген письма. Потому что ни один из предков этого папуаса, начиная с проконсулов австралопитеков никогда в жизни не писал. Не было письменности ни в Африке, ни по пути в Новую Гвинею, ни в самой Новой Гвинее. Никогда ни разу ни один предок не писал. Но мы можем взять этого папуаса и научить писать. Потенциальная способность у него-таки есть. Это не значит, что Бог вложил нам в гены способности, чтобы мы их реализовывали потом как-нибудь.
![papuas](https://www.drobyshevskiy.com/wp-content/uploads/2020/12/papuas.jpg)
Источник: https://shatrena.livejournal.com/11060.html
Наш мозг устроен крайне сложно. И он может реализовать новые возможности, которых до этого в природе не было. Чем мы собственно замечательны. У нас такая культура и разум, и цивилизация, что мы можем создавать что-то новое, чего доселе не было в принципе. В том числе письменность, поэзию, архитектуру, художественное искусство, театр и Бог знает что еще. Но при этом все равно какие-то предпосылки в нашем мозге для этого должны быть.
Но летать мы не можем. Нет у нас никаких физических предпосылок для того, чтобы летать. Мы тяжёлые, мы жирные, крыльев у нас как-то не хватает. И поэтому искусство кувыркаться в воздухе нам не вложено в голову. А вот прыгать на канатах и по веткам – это ради Бога, это сколько угодно. И лёгкая атлетика у нас есть. Легкоатлеты реализуют те программы, которые были у каких-то там предков в виде макак, проконсулов и прочих.
Макаки не были предками. Кто-то похожий на них – “египтопитеки” скажем, которые скакали по ветвям. Ту же самую способность можно реализовать не только в виде прыгания по веточкам мускусным, а и в каком-то другом виде. Можно сделать балет, например, или балет на льду. Ясно, что никакие обезьяны на коньках не ездили по льду. Тем не менее хорошая координация движений в нас заложена. Мы можем ездить на коньках по льду.
В итоге получается, что любое приобретенное должно основываться на чём-то врождённом. А врождённое может реализоваться только если есть соответствующее окружение. Одно без другого не работает. Ни одно без первого, ни первое без второго. Разделять понятия врождённое и приобретённое не вполне корректно.
Но человеческое мышление так устроено, что нам всё-таки хочется чёткости какой-то, внятности: вот это да это врождённое, а это – приобретённое. То что я правша – это врождённое. А то, что я антрополог – приобретённое.
Потому что в современной европейской культуре есть такая наука – антропология, есть ВУЗ МГУ. Там есть кафедра антропологии и туда можно пойти учиться и стать антропологом. Вот я и стал. А мой прадедушка, допустим, живший, когда не было кафедры антропологии, не мог стать антропологом, потому что не было где ему научиться антропологом быть, тем более, что он в деревне жил. Поэтому изучать это крайне сложно. Разделить это нельзя и, тем не менее, хочется. Исследования в этом направлении всё ещё продолжаются и будут продолжаться, пока мы не поймем как наши гены реализуются в нашем поведении.
Пока это тёмный лес и, если вам кто-то будет говорить, что вот вы такой, потому что у вас в генах это прописано, – всегда помните, что ген — это цепочка нуклеотидов: аденин, гуанин, цитозин, тимин. И все. Там написано какой будет белок. А то, что это какое-то поведение – вопрос на миллион. Когда это узнают, мы сможем выращивать людей по заказу. Делать нужных гениев, поэтов. Что угодно. Но до этого ещё пока далеко.
Присоединяйтесь к нашей рассылке
Подписавшись на нашу рассылку, вы сможете получать уведомления о выходе новых статей с информацией о работах Станислава Дробышевского, открытиях в палеонтологии и антропологии, выступлениях, лекциях и видео.